Защита права собственности. Учебное пособие (Т.Т. Киреева, С.И. Климкин)

Таблица 1

________________________

¹ Это правило не действует в отношении одаряемого, если вещь ему подарена добросовестным возмездным приобретателем при условии ее выбытия из владения собственника по воле последнего.

3. НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИСТРЕБОВАНИЯ ИМУЩЕСТВА

Как уже отмечалось, предметом виндикации является вещь, сохранившаяся в натуре. Именно поэтому нельзя виндицировать имущество, которое в результате произведенной фактическим владельцем переработки стало практически новой вещью или же было уничтожено, либо потреблено.

Думается, что в случае спора по поводу вещи, подвергшейся переработке, вряд ли вообще есть необходимость в использовании в полной мере норм о виндикации. Нам представляется, что такая ситуация может быть разрешена с использованием статьи 237 ГК РК, в соответствии с которой, по общему правилу, право собственности на новую движимую вещь, изготовленную лицом путем переработки не принадлежащих ему материалов, приобретается собственником материалов¹. Собственник материалов, приобретший право собственности на изготовленную из них вещь, обязан компенсировать стоимость переработки осуществившему ее лицу (спецификатору). В том же случае, если материалы были утрачены собственником в результате недобросовестных действий спецификатора, собственник, помимо передачи новой вещи, вправе требовать от последнего также и возмещения причиненных убытков. Если же стоимость переработки существенно превышает стоимость материалов, право собственности на новую вещь приобретает лицо, которое, действуя добросовестно, осуществило переработку для себя.

Таким образом, ГК РК однозначно разрешил возникавшие ранее проблемы с применением виндикационного иска в том случае, если истребуемая собственником вещь переработана и уже не может считаться прежней вещью, поскольку утратила свои первоначальные свойства. Поэтому полагаем, что буквальное толкование статьи 237 ГК предполагает (при наличии между сторонами спора по поводу вещи, подвергшейся переработке) предъявление требования о признании права собственности, и лишь затем виндикационного иска.

Отметим, что переработку следует отличать от улучшений вещи, поскольку в первом случае речь идет о производстве таких изменений, в результате которых прежней вещи уже фактически нет, поскольку она утратила свои первоначальные свойства, став практически новой вещью (например, спорное строение капитально перестроено, а не просто отремонтировано). Хотя такое разграничение носит, конечно же, оценочный характер.

__________________________

¹ Представляется, что термин «материал» в этом смысле следует толковать расширительно, понимая под ним и, так сказать, первоначальную, прежнюю вещь.

В литературе, как правило, не проводится различий в определении последствий потребления или уничтожения вещи приобретателем либо же лицом, непосредственно изъявшим имущество у собственника. Тем не менее, на наш взгляд, этот вопрос требует к себе самого пристального внимания¹.

Не представляет особой сложности решение этого вопроса, если потребление или уничтожение вещи произведено лицом, завладевшим вещью в результате противоправных действий (например, лицом, укравшим эту вещь у собственника). Ситуация усложняется, если вещь потреблена или уничтожена приобретателем. Имеет ли в таком случае собственник право требовать у приобретателя возмещения стоимости вещи?

Рассуждения на эту тему мы находим, например, у А.И. Беспаловой и М.А. Ваксберга. Так, они отмечают: «Возможно, что лицо, к которому собственник предъявил требование о возврате своей вещи, действительно ранее имело эту вещь, но к моменту рассмотрения спора в суде у него ее уже нет, так как вещь уничтожена, погибла, продана и т.п. В таком случае собственник при наличии определенных условий может требовать от лица, которое ранее владело его вещью, возмещения ущерба, т.е. денежной компенсации стоимости вещи или замены ее однородной вещью»².

М.Я. Кириллова отмечает, что в судебной практике имеются примеры, когда к моменту рассмотрения дела ответчиком спорное имущество уничтожено, использовано, реализовано. Иногда в таких случаях суды отказывали в исках собственника, считая, что если имущество в натуре не сохранилось, то вопрос исчерпан. Верховный суд СССР в своих определениях по подобным делам указывал, что собственник может взыскивать убытки, причиненные ему ответчиком, по правилам об обязательствах, возникших их причинения вреда. В подобных случаях необходимо прежде всего исходить из обоснованности самого виндикационного иска, а затем уже применять нормы об обязательствах из причинения вреда»³.

На наш взгляд, такую идею нельзя оценить однозначно. Дело в том, что решение вопроса о возмещении убытков в рамках деликтного обязательства через механизм обоснованности виндикационного иска, как нам представляется, в полной мере невозможно. Основанием наступления деликтной ответственности является наличие, по общему правилу, целого ряда условий, таких, как причиненный вред, противоправность действий причинителя, причинная связь между противоправными действиями причинителя и вина причинителя.

______________

¹ Подробнее об этом см.: Киреева Т.Т., Климкин С.И. Последствия невозможности виндикации при потреблении или уничтожении вещи. В кн. Гражданское законодательство Республики Казахстан: Статьи, комментарии, практика. Вып. 7 / Под общ. ред. А.Г. Диденко. - Алматы ВШП «Әділет», 1999. С. 75-82.

² Беспалова А.И.. Ваксберг М.А. Правовая охрана личной собственности в СССР - М.: Государственное издательство юридической литературы, 1961. С. 28-29. Здесь же отметим, что по вопросу о возможности выбора способа защиты нарушенного права собственности существуют и иные точки зрения (см. Ем В.С. и др. Указ, соч. С. 72).

³ Советское гражданское право. Т. 1 / Под ред. О.А. Красавчикова. - М., 1968 С. 399

Очевидно, что при потреблении или уничтожении вещи добросовестным приобретателем причинная связь между его действиями и наступлением вреда отсутствует. Убытки у собственника возникают в результате противоправного поведения отчуждателя, но не приобретателя. Также нельзя считать добросовестного приобретателя и виновным в потреблении вещи, поскольку его невиновность исходит из формулы «не знал и не должен был знать».

Поэтому, по нашему мнению, в ситуации, когда имущество не сохранено в натуре, разрешение спора посредством использования механизма обоснованности самого виндикационного иска привело бы к невольному использованию так называемой теории причинения, по которой достаточным условием наступления ответственности является наличие лишь самого факта причинения вреда. Но это противоречит действующему законодательству.

С учетом вышеизложенного нам представляется, что использование механизма виндикационного иска в этом случае должно оканчиваться уже на стадии решения вопроса о добросовестности или недобросовестности приобретателя. Ведь если приобретатель является добросовестным, то и потребление им вещи также является добросовестным, ибо он распоряжается вещью (в смысле решения ее фактической судьбы) как своей, не зная и не будучи обязанным знать, что эта вещь принадлежит другому лицу. Поэтому, считаем, что в такой ситуации собственник не имеет права предъявлять деликтный иск к добросовестному приобретателю. Однако это обстоятельство, конечно же, не лишает его права на предъявление такого иска к отчуждателю.

Совершенно иначе следует разрешать этот вопрос в отношении недобросовестного приобретателя. Поскольку само приобретение им вещи являлось изначально недобросовестным, то и потребление им этой вещи нельзя признать добросовестным. Поэтому в случае потребления или уничтожения вещи недобросовестным приобретателем собственник должен иметь право выбора ответчика по иску о возмещении вреда. Им может быть как отчуждатель, так и недобросовестный приобретатель.

В литературе справедливо обращается внимание на некоторые другие вопросы, оставшиеся не решенными статьей 261 ГК РК (соответственно ст. 302 ГК РФ). Так, А.А. Рубанов, в целом критически относясь к тексту анализируемой статьи, считает, что круг вопросов, которые получили решение в ст. 302 ГК РФ, гораздо уже круга вопросов, которые оставлены ею без внимания. Это - ее серьезный недостаток. Подавляющее большинство этих пробелов невозможно устранить путем толкования¹. Далее автор указывает на некоторые проблемы, которые, возможно решить только путем дальнейшего совершенствования гражданского права. Первая - неопределенность правового режима вещи, которая не может быть истребована собственником. Каковы права на нее добросовестного приобретателя? Каковы изменения в правах собственника на нее после отказа в иске? Продолжает ли эта вещь после отказа в иске вообще оставаться объектом чьего-либо права собственности или она становиться бесхозяйной вещью?².

Не дает ответа на эти вопросы и пункт 4 статьи 240 ГК РК, которым установлено, что течение срока приобретательной давности в отношении имущества, находящегося у лица, из владения которого оно могло быть истребовано в соответствии со статьями 260-263, 265 ГК, начинается не ранее истечения срока исковой давности по соответствующим требованиям. Иными словами, право собственности у добросовестного приобретателя, несмотря на отказ собственнику в виндикационном иске, возникает, во-первых, не только не ранее истечения соответствующего срока исковой давности, но и, во-вторых, по истечении срока приобретательной давности. Таким образом, правовой статус этого имущества с точки зрения его принадлежности еще в течение пяти (пятнадцати) лет не будет определен.

Такая ситуация, порожденная несовершенством Гражданского кодекса, в силу ее практической значимости требует своего разрешения. Представляется, что возникновение права собственности на вещь в случае отказа собственнику в удовлетворении виндикационного иска, заявленного к добросовестному приобретателю, может быть обосновано со ссылкой на пункт 3 статьи 235 ГК РК: в случаях и в порядке, предусмотренных настоящим Кодексом, лицо может приобрести право собственности на имущество, собственник которого утратил право собственности по иным основаниям. Считаем, что суд, отказывая собственнику в виндикации имущества, должен одновременно признавать право собственности на это имущество за добросовестным приобретателем. Именно таким способом, на наш взгляд, будет разрешен вопрос о принадлежности вещи, о ее правовом режиме.

____________

¹ Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая Научно-практический комментарий /Отв. ред. Т.Е. Абова, А.Ю. Кабалкин, В.П. Мозолин С. 483

² Там же. С. 484.

Не менее интересен и другой вопрос, поднимаемый А.А. Рубановым, чьи рассуждения строятся следующим образом. Ограничивая в известных случаях виндикацию вещи у добросовестного приобретателя, закон тем самым санкционирует сделку отчуждения имущества, совершаемую незаконным владельцем. Однако продавец вещи не имеет права на ее отчуждение, поскольку не является собственником. Это означает, что такой договор не соответствует требованиям закона и является недействительным по статье 158 ГК РК. Напротив, статья 261 ГК устанавливает, что такая сделка имеет правовые последствия, она, следовательно, является действительной.

Нужно отметить, что в литературе высказывалось мнение о возможности виндикации вещи у приобретателя через признание сделки недействительной: поскольку отчуждатель на отчуждение вещи не был управомочен, сделка по отчуждению вещи недействительна, а потому вещь может быть истребована у того, кто ее приобрел¹. Не соглашаясь с такой идеей, А.П. Сергеев указывал, что эта аргументация сводит на нет правила о невозможности виндикации в известных случаях. Приобретатель становится собственником вещи со всеми вытекающими из этого последствиями»².

Как видим, существующие проблемы крайне остры и требуют законодательного разрешения.

Пункт 3 статьи 261 ГК РК устанавливает, что истребование имущества по основаниям, указанным в пункте 1 этой статьи, не допускается, если имущество было продано в порядке, установленном для исполнения судебных решений³.

Также закон не допускает виндикацию денег и ценных бумаг на предъявителя от добросовестного приобретателя (ст. 262 ГК). В литературе, как правило, это обосновывается тем, что деньги и ценные бумаги на предъявителя являются средством обращения, в связи с чем требуется обеспечить им повышенное доверие со стороны участников гражданского оборота.

В этом отношении показательным выглядит пример из судебной практики, приведенный А.И. Беспаловой и М.А. Ваксбергом⁴. Гражданином Кругловым были утеряны облигации 3% государственного займа, номера которых были у него записаны. Спустя некоторое время на одну из облигаций пал крупный выигрыш, и Круглов подал в сберегательную кассу заявление, в котором просил задержать выплату выигрыша по этой облигации. Выигравшая облигация была предъявлена для оплаты гражданином Мироновым, который пояснил, что он получил спорную облигацию по наследству от отца, что подтверждается свидетельством о праве наследования, выданным нотариальной конторой, а где приобрел облигацию отец, он не знает. Поскольку Миронов оказался добросовестным приобретателем, право на облигацию было признано за ним, а в требованиях Круглова было отказано.

_______________

¹ См.: Витрянский В.В. Проблемы арбитражно-судебной защиты гражданских прав участников имущественного оборота Автореф. ... д.ю.н. - М., 1996. С. 9, 22-23.

² См.: Гражданское право. Учебник. Часть 1. Издание второе, перераб. и доп. / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. С. 451

³ Представляет интерес то обстоятельство, что ГК РФ не содержит аналогичной нормы.

⁴ См.: Беспалова А.И. Ваксберг М.А. Указ, соч. С. 37

Представляется, что ограничение в виндикации указанных объектов может иметь и еще одно объяснение. При обращении денег, и предъявительских ценных бумаг, как правило, не принимается во внимание и не имеет практического значения их индивидуальная определенность (номер, серия и т.д.). Расчеты производятся деньгами как таковыми, а не конкретными купюрами. То же самое можно сказать и о предъявительских ценных бумагах¹. Поэтому в обороте эти объекты выступают как вещи, определенные родовыми признаками, и, естественно, не могут являться предметом виндикационного иска. Подтверждение тому мы встречаем у Е.А. Суханова: «У добросовестного приобретателя, напротив, невозможно истребовать деньги и предъявительские ценные бумаги.., во-первых, из-за практических сложностей теоретически возможного доказывания их индивидуальной определенности, во-вторых, по причине возможности получения однородной по характеру (денежной) компенсации от непосредственного причинителя имущественного вреда»².

К сожалению, в литературе, по сути, остаются без какого-либо внимания вопросы, связанные с виндикацией объектов, отнесенных Кодексом к категориям «находка» и «безнадзорные животные». В соответствии с пунктом 4 статьи 245 ГК если по истечении шести месяцев с момента заявления о находке милиции или местному исполнительному органу лицо, управомоченное на получение утерянной вещи, не будет установлено и не заявит о своем праве на вещь лицу, ее нашедшему, либо милиции или местному исполнительному органу, нашедший вещь приобретает право собственности на нее. Если нашедший вещь откажется от приобретения найденной вещи в собственность, она переходит в коммунальную собственность. Пункт 3 статьи 246 Кодекса устанавливает, что если в течение шести месяцев с момента заявления о задержании рабочего и крупного рогатого скота и двух месяцев - других домашних животных их собственник не будет обнаружен и не заявит о своем праве на них, право собственности на этих животных переходит к лицу, у которого они находились на содержании и в пользовании. При отказе этого лица от приобретения содержавшихся у него животных они поступают в коммунальную собственность и используются в порядке, определяемом соответствующим местным исполнительным органом.

________________

¹ Учитывая явную тенденцию роста выпуска в обращение ценных бумаг в бездокументарной форме, можно предположить, что деление ценных бумаг на именные, ордерные и предъявительские в обозримом будущем окончательно потеряет свою актуальность

² Гражданское право. В 2 томах. Том 1. Учебник / Отв. ред. Е.А. Суханов. - 2-е изд., перераб. и доп. С. 617.

Нам представляется, что указанные статьи входят в противоречие с общими нормами и принципами виндикации, что способно порождать на практике довольно сложные ситуации. Так, следует иметь в виду, что виндикационные требования подлежат удовлетворению в течение общего трехгодичного срока исковой давности. Однако суд обязан вынести иное решение, если в роли ответчика выступает лицо, нашедшее эту вещь и выполнившее соответствующие требования закона, то есть ставшее по истечении шестимесячного (двухмесячного) срока собственником вещи.

Таким образом, лишившееся вещи лицо имеет право на удовлетворение виндикационного иска в течение общего трехгодичного срока исковой давности, если утраченное им имущество не будет кем-либо обнаружено как находка (безнадзорное животное) и не перейдет при наличии известных условий в собственность нашедшего или коммунальную собственность.

Объяснение такой позиции законодателя, возможно, кроится в том, что лицо, утратившее вещь, должно было поставить соответствующие органы в известность о том, что вещь у него украдена или потеряна. Наличие у них такой информации позволило бы при находке вещи возвратить ее, поскольку нашедший обязан, как отмечалось выше, немедленно заявить об этом в милицию или исполнительный орган при неизвестности управомоченного на получение лица или его местопребывания. Иными словами, утратившему вещь лицу вменяется его собственная небрежность, выразившаяся в непринятии соответствующих мер, которые могли бы способствовать возвращению вещи. Однако даже такое предположение следует делать крайне осторожно хотя бы потому, что лицу, потерявшему вещь или у которого вещь украдена, нельзя ставить в вину факт не информирования об этом соответствующих органов, ибо это - его право, но не обязанность.

Таким образом, нельзя не заметить, что приобретение при наличии соответствующих условий права собственности лицом, нашедшим вещь, фактически ведет к необоснованному ограничению сферы применения виндикационных исков. В этой связи представляется необходимым увязать правила, установленные статьями 245-246 Кодекса, с нормами о виндикации.

Новый ГК РК вслед за ОГЗ предусматривает равные пределы возможности виндикации имущества у добросовестного приобретателя вне зависимости от субъекта собственности, поскольку в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конституции в Республике Казахстан признаются и равным образом защищаются государственная и частная собственность.¹

4. РАСЧЕТЫ ПРИ ВОЗВРАТЕ ВЕЩЕЙ

При возврате вещей из чужого незаконного владения между сторонами могут возникать споры о судьбе доходов, принесенных вещью, расходов, осуществленных владельцем, а также улучшений, произведенных им за время владения. Решению этих вопросов посвящена статья 263 ГК РК.

а) Судьба доходов.

Добросовестный владелец обязан вернуть собственнику помимо вещи лишь те доходы (плоды), которые он получил или должен был получить с момента, когда он узнал или должен был узнать о неправомерности своего владения или получил повестку по иску собственника о возврате вещи.

От недобросовестного владельца собственник вправе требовать возвращения или возмещения всех доходов, которые он извлек или должен был извлечь за все время владения. Как отмечается в литературе, доходы, плоды возвращаются в натуре, если они имеются на момент рассмотрения дела в суде (например, приплод животного), или собственнику возмещается их стоимость, если в натуре доходов не имеется.

б) Судьба расходов.

Добросовестный владелец вправе получить от собственника возмещение произведенных им необходимых затрат на имущество с того момента, с какого собственнику причитаются доходы от имущества.

__________________

¹ Напомним, что в соответствии со статьей 145 ГК КазССР государственное имущество, а также имущество колхозов и иных кооперативных и других общественных организаций, неправомерно отчужденное каким бы то ни было способом, могло быть истребовано соответствующими организациями от всякого приобретателя. Более того, на требования государственных организаций о возврате государственного имущества из незаконного владения колхозов и иных кооперативных и других общественных организаций и граждан исковая давность не распространялась (ст. 84 ГК КазССР).

По одному делу К. обратилась в суд с искам о возврате имущества из незаконного владения О. В исковом заявлении она указала, что после того, как умерла ее сестра, с тем, что бы как-то отвлечь малолетнюю дочь умершей, она приобрела и передала девочке щенка породы ягд-терьер, на которого суду были представлены все соответствующие документы. Племянница полюбила щенка, растила его, однако однажды он убежал через открытую дверь. Через полгода девочка обнаружила свою собаку в соседнем дворе, однако ответчик отказался добровольно передать собаку.

В судебном заседании стороны заключили мировое соглашение, утвержденное судом, по которому ответчик передач собаку К., а истица обязалась возместить О. расходы по содержанию собаки в сумме 4000 тенге.

Недобросовестный владелец вправе получить возмещение полностью или частично лишь в тех случаях, когда требование владельца признано судом основательным.

На фоне соответствующей нормы российского Кодекса подход казахстанского законодателя по отношению к недобросовестному владельцу выглядит более справедливым, поскольку такой владелец имеет право на возмещение расходов «лишь в случаях, когда требование признано судом обоснованным». На самом же деле это не совсем так. Следует учитывать, что требование любого владельца, как недобросовестного, так и добросовестного подлежит удовлетворению вообще лишь при условии его обоснованности. Поэтому эта норма не должна создавать иллюзии, что якобы любое требование добросовестного владельца в отличии от требований недобросовестного подлежит удовлетворению. Считаем, что существующая редакция этой нормы объясняется, скорее, психологическими моментами, не подкрепленными, однако, наличием каких-либо более жестких критериев оценки обоснованности требований недобросовестного владельца по сравнению с добросовестным.

в) Судьба улучшений.

Наряду с судьбой доходов и расходов статья 263 ГК определяет и судьбу улучшений, то есть расходов, которые, собственно, не диктуются какой-либо необходимостью их производства, но, вместе с тем, носят полезный характер, так как повышают качество вещи, ее цену и т.д.¹

_________________

¹ А.П. Сергеев обращает внимание на отличие улучшений от так называемых расходов на роскошь, понимая под последними произвольные издержки владельца вещи, связанные, в частности, с ее украшением или оснащением вещи какими-либо дорогостоящими безделушками. Подобные неотделимые издержки не подлежат возмещению даже тогда, когда они произведены добросовестным приобретателем. При этом автор подчеркивает, что изложенное правило прямо в законе не установлено, но вытекает из его смысла (Гражданское право. Учебник. Часть І. Издание второе, перераб. и доп. / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. С. 453-454).

Незаконный владелец (как добросовестный, так и недобросовестный) вправе оставить за собой произведенные им отделимые улучшения. Под отделимыми понимаются такие улучшения, которые могут быть изъяты без повреждения вещи.

Добросовестный владелец в отличие от недобросовестного имеет также право на возмещение стоимости неотделимых улучшений, но не свыше размера увеличения стоимости вещи.

Итогом проведенного анализа расчетов при возврате вещи из незаконного владения может являться таблица 2.

ВЫВОДЫ:

1. Если спор вытекает из договорных отношений сторон, виндикационный иск заявлению не подлежит.

2. Предметом виндикационного иска может быть индивидуально-определенная вещь, сохранившаяся в натуре.

3. Действующее гражданское законодательство Республики Казахстан, опираясь на правовой опыт мировой цивилизации, устанавливает условия удовлетворения виндикационного иска, заявленного против третьего лица (приобретателя).

4. Спор по поводу вещи, подвергшейся переработке, может быть разрешен с использованием ст. 237 ГК РК.

5. В случае, если вещь потреблена или уничтожена добросовестным приобретателем, собственник не имеет права предъявлять к нему деликтный иск. Однако это обстоятельство, конечно же, не лишает собственника права на предъявление такого иска к отчуждателю.

6. Ряд вопросов (напр., о юридической судьбе вещи, которая не может быть истребована собственником, о виндикации вещей, отнесенных Кодексом к категориям «находка» и «безнадзорные животные» и т.д.) может быть разрешен лишь через дальнейшее совершенствование законодательства.

7. Решению вопросов, связанных с судьбой доходов, принесенных вещью, расходов, осуществленных владельцем, а также улучшений, произведенных им за время владения, посвящена ст. 263 ГК РК.

Таблица 2

А) судьба доходов

Б) судьба расходов

В) судьба улучшений

IV. НЕГАТОРНЫЙ ИСК

1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ О НЕГАТОРНОМ ИСКЕ

Нарушение права собственности не всегда бывает связано с лишением собственника владения принадлежащей ему вещью. Такое нарушение может быть также выражено в совершении действий, которые препятствуют собственнику осуществлять другие его правомочия.

В соответствии со статьей 264 ГК собственник вправе требовать устранения всяких нарушений его права, хотя бы эти нарушения и не были соединены с лишением владения. «Такой иск называется негаторным (action negatoria - отрицающий иск¹). Негаторный иск - это иск владеющего вещью собственника к третьему лицу об устранении препятствий, мешающих нормальному осуществлению права собственности. При помощи негаторного иска отрицается право третьего лица вторгаться в сферу правомочий собственника», - такое определение этому иску дает Ю.К. Толстой².

Как отмечает О.С. Иоффе, сущность негаторного иска иногда усматривается в том, что он предъявляется в целях устранения помех в осуществлении только одного правомочия собственника - права пользования. Подобное ограничение содержания негаторного иска, считает автор, не основано на законе, который говорит обо всех вообще нарушениях права собственности, не сопряженных с выходом имущества из обладания собственника³.

Мы полностью разделяем такую позицию, более того современная судебная практика все чаще сталкивается со случаями защиты правомочия распоряжения, а не только пользования.

Общими условиями предъявления негаторного иска, применяемыми в совокупности, являются следующие:

а) собственник или иной титульный владелец, обращающийся в суд, сохраняет имущество в своем владении;

б) нарушения прав собственника или иного титульного владельца со стороны другого лица, то есть действия нарушителя, должны носить противоправный характер;

_________________

¹ Такой перевод мы встречаем в подавляющем большинстве работ. Иначе, и, как нам видится, верно осуществляет перевод с латыни И.Б. Новицкий. «Буквально - иск, отрицающий право ответчика на совершение таких действий» (Новицкий И.Б. Римское право Издание 5-е, стереотипное. - М., 1994. С. 102)

² Советское гражданское право. 2-е издание, исправленное и дополненное Часть 1 / Отв. ред. В.Т. Смирнов, Ю.К. Толстой, А.К. Юрченко. - Л.: Изд. ЛГУ, 1982. С 316.

³ Иоффе О.С. Указ. соч. С. 488-489.

в) существо требования по негаторному иску составляет устранение длящегося нарушения права пользования или права распоряжения, сохраняющегося к моменту предъявления иска.

Примером предъявления и рассмотрения негаторного иска может служить следующее дело. Г. обратился в суд с иском к кооперативу собственников квартир об устранении препятствий в проживании в квартире. Иск мотивировал тем, что под окном его квартиры была выстроена кран-балка высотой 6,5 метров, а позднее построена пристройка для выполнения газосварочных работ. Сделано это было без разрешения соответствующих органов. Данная пристройка существенно ухудшила жилищные условия истца: был перекрыт доступ света в квартиру, присутствовал постоянный шум от работающих аппаратов, состояние пристройки стало антисанитарным. На неоднократные обращения истца к руководству КСК о переносе пристройки реакции не последовало. В связи с этим истец просил суд обязать ответчика устранить чинимые препятствия в проживании в квартире, а также взыскать моральный вред, поскольку в результате противоправных действий ответчика сложились невыносимые условия в проживании истца в квартире, он вынужден уходить из нее и жить у посторонних лиц. Истец испытывал дискомфортное состояние, раздражение от того, что не может жить у себя в квартире.

Ответчик иск не признал, предъявив встречный иск о взыскании с Г. ущерба, мотивируя свои требования тем, что Г. с помощью лома повредил крышу пристройки. Лишь на следующий день крыша была восстановлена, но сварочный аппарат вышел из строя от попадания влаги через поврежденную крышу.

Решением суда постановлено обязать КСК снести пристройку (сварочный пост) и частично удовлетворить требование о взыскании морального вреда.

В кассационной жалобе ответчик указал, что сварочный аппарат, расположенный в пристройке, разрешен к эксплуатации соответствующими органами. Размещение пристройки не оказывает вредного действия на условия проживания и здоровье жильцов дома, поскольку у сварочного аппарата имеется вентиляция, сварочные работы производятся не более 1 часа в рабочие дни и при авариях, чистота на крыше пристройки систематически соблюдается. Кроме того, ответчик считал, что сварочный пост находится не в пристройке, а под навесом, для установки которого соответствующего разрешения не требовалось, и средств для демонтажа сварочного поста у него нет.

Однако из материалов дела следовало, что пристройка, в которой размещен сварочный аппарат, построена без получения на это необходимых разрешений. Более того, о необходимости устранения указанных нарушений соответствующими органами давались необходимые предписания.

При таких обстоятельствах в соответствии со статьей 144 ГК РК самовольная пристройка подлежат сносу осуществившим ее лицом, либо за его счет.

В суде нашли подтверждение доводы истца о том, что сооружение пристройки к дому и проведение в ней сварочных работ нарушало его права. Из результатов проведенных проверок следовало, что при работе на оборудовании, размещенном в пристройке, создавался шум, превышающий предельно допустимый уровень, уровень естественной освещенности квартиры составлял 80 процентов от допустимых санитарных норм из-за затемнения квартиры крышей пристройки. Сварочный пост эксплуатировав с грубыми нарушениями норм и правил противопожарной безопасности.

С учетом изложенного, а также того, что действия истца, начавшего самостоятельно разбирать крышу пристройки, были спровоцированы незаконными действиями ответчика, несмотря на запреты продолжавшего эксплуатацию самовольного сооружения, коллегия оставила решение суда первой инстанции без изменения, кассационную жалобу - без удовлетворения.

На практике негаторный иск нередко заявляется одновременно с виндикационным иском. Так, Д. обратилась в суд с иском к П. об истребовании части земельного участка из незаконного владения ответчицы и устранении препятствий в пользовании этим земельным участком. Из материалов дела следовало, что истицей был приобретен жилой дом, расположенный на земельном участке площадью 566 кв. м. В соответствии с заключением комитета по земельным отношениям и землеустройству фактическая площадь земельного участка составила 516 кв. м. Недостающая площадь объяснялась добровольной передачей истицей части земельного участка соседям по задней меже и самовольным захватом П. земельного участка, принадлежащего истице. Из письма главного архитектора города следовало, что ответчица самовольно, без отступа от межи соответствующего расстояния, возвела хозяйственные постройки, за счет чего расширила свой земельный участок. Суд со ссылкой на статью 260 ГК признал правомерными требования истицы о возврате ей земельного участка, а также со ссылкой на статью 264 ГК обязал ответчицу снести самовольные постройки, расположенные на участке Д.

Следует особо отмстить, что действия ответчика должны носить именно противоправный характер, в ином случае негаторный иск удовлетворению не подлежит. Так, Г. обратился в суд с иском к К. об устранении препятствий в пользовании квартирой, принадлежащей ему на праве собственности, указав, что ответчица самовольно, без его согласия установила железную перегородку на общей площадке. Это обстоятельство мешает ему пользоваться общим имуществом, так как одновременно нельзя открыть двери двух квартир и ухудшаются условия эвакуации. В этой связи истец был вынужден обращаться в органы милиции, департамент жилищно-коммунального хозяйства, управление госпожарной службы, КСК, однако ответчица на предписания этих органов не реагировала, поэтому истец просил суд обязать ответчицу снести спорную перегородку.

Решением суда К. была обязана произвести перенавеску дверного полотна в сторону другой квартиры. В части сноса перегородки истцу было отказано за необоснованностью требований.

В кассационной жалобе истец поставил вопрос о правомерности установки К. железной перегородки на лестничной площадке без согласия проживающих там жильцов. Ответчица, по мнению истца, захватила часть нежилого помещения, относящегося к общему имуществу, чем нарушила право собственности других жильцов.

В своем определении судебная коллегия указала следующее. Спорная территория является общим имуществом собственников, проживающих в квартирах на этой площадке. В соответствии со статьей 33 Закона РК «О жилищных отношениях» ответчице принадлежит доля в общем имуществе, и она, в целях безопасности поставив перегородку, правомерно пользуется своими правами. Судом была назначена техническая экспертиза, которая установила, что в целях устранения препятствий для открывания двери квартиры истца ответчице необходимо произвести перенавеску дверного полотна. Других нарушений нормативно-технических показателей обнаружено не было. На установление данной перегородки имелось разрешение государственной пожарной службы, в котором также указывалось, что данная конструкция находится не на путях эвакуации. Таким образом, установка железной перегородки не является незаконной. С учетом этого судебная коллегия оставила решение суда первой инстанции без изменения, кассационную жалобу без удовлетворения.